Preview

Качественная Клиническая Практика

Расширенный поиск

Алкоголь как фактор риска лекарственно-индуцированных заболеваний

https://doi.org/10.37489/2588-0519-2021-2-52-66

Полный текст:

Аннотация

Вопрос подбора рациональной и безопасной лекарственной терапии был и остаётся актуальным для специалистов практического здравоохранения. Так, частота госпитализаций в связи с развитием осложнений фармакотерапии с 2000 по 2015 гг. оценивалась в 6,3 (3,3—11,0 %) для развитых стран и 5,5 % (1,1—16,9 %) для развивающихся государств. Известно, что приём алкоголя является фактором риска развития многих социально значимых заболеваний, в том числе артериальной гипертензии, ишемической болезни сердца, хронической сердечной недостаточности и др., однако многие врачи уделяют недостаточно внимания тому факту, что многие лекарственные средства, например, бетаадреноблокаторы, антидепрессанты, безодизепины, антагонисты кальция при одновременном употреблении с алкоголем, могут вступать во взаимодействие с ним и, тем самым, риски развития нежелательных реакций повышаются. Различают 2 основных типа взаимодействий между алкоголем и ЛС: фармакокинетические (на уровне абсорбции, распределения, метаболизма и элиминации) и фармакодинамические (на уровне эффектов и рецепторов). Так, на фоне одновременного приёма алкоголя и парацетамола усиливается образование токсических метаболитов на фоне индукции изоферментов цитохрома Р450 алкоголем; снижение пресистемной элиминации и стимуляция метаболизма трициклических антидепрессантов; увеличение элиминации имипрамина и дезипрамина у пациентов с хроническим алкоголизмом после проведения дезинтоксикационной терапии и так далее. В данной статье авторами проведён анализ и систематизация данных открытых литературных источников с целью информирования специалистов практического здравоохранения о возможных рисках, обусловленных взаимодействием алкоголя и ЛС различных фармакологических групп.

Для цитирования:


Сычёв Д.А., Остроумова О.Д., Переверзев А.П., Кочетков А.И., Остроумова Т.М., Эбзеева Е.Ю., Клепикова М.В. Алкоголь как фактор риска лекарственно-индуцированных заболеваний. Качественная Клиническая Практика. 2021;(2):52-66. https://doi.org/10.37489/2588-0519-2021-2-52-66

For citation:


Sychev D.A., Ostroumova O.D., Pereverzev A.P., Kochetkov A.I., Ostroumova T.M., Ebzeeva E.Yu., Klepikova M.V. Alcohol as a risk factor for drug-induced diseases. Kachestvennaya Klinicheskaya Praktika = Good Clinical Practice. 2021;(2):52-66. (In Russ.) https://doi.org/10.37489/2588-0519-2021-2-52-66

Введение / Introduction

Вопрос подбора рациональной и безопасной лекарственной терапии был и остаётся актуальным для специалистов практического здравоохранения. Так, по данным ряда авторов [1][2], частота госпитализаций в связи с развитием осложнений фармакотерапии с 2000 по 2015 гг. оценивалась в 6,3 (3,3—11,0 %) для развитых стран и 5,5 % (1,1—16,9 %) для развивающихся государств [1][2]. При этом наиболее часто отмечаются нежелательные реакции (НР) со стороны центральной нервной системы, желудочно-кишечного тракта и сердечно-сосудистой системы [3][4].

По другим данным распространённость НР в западных странах составляет 3,5—19,2 % [5][6], 5,5 % в Саудовской Аравии [7] и 6,3 % в Южной Африке [8]. В западных странах 3—5 % всех госпитализаций обусловлены именно развитием осложнений лекарственной терапии, при этом на их коррекцию приходится 5—10 % финансовых затрат лечебно-профилактических учреждений (ЛПУ) [9][10].

Для обозначения НР, которые могут повышать смертность и/или заболеваемость и/или являются причиной возникновения клинических симптомов, требующих обращения пациента за медицинской помощью или госпитализации, был введён в обиход термин «лекарственно-индуцированные заболевания» (англ. drug-induced diseases) [11]. Выделяют ряд факторов риска развития лекарственно-индуцированных заболеваний, такие как возраст, пол, курение, межлекарственные взаимодействия, взаимодействия «ЛС-пища», низкая приверженность (комплаенс) пациента к фармакотерапии, ошибки в назначении ЛС и, конечно, употребление алкоголя [11—14].

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в Европе на приём алкоголя приходится самая большая часть общего нездоровья и преждевременной смертности, при этом смертность, обусловленная алкоголем, в европейских странах самая большая в мире [15]. Так, среднее потребление алкоголя на душу населения среди взрослого населения в странах Европейского союза (ЕС), Норвегии и Швейцарии в 2016 г. составило 11,3 литра чистого алкоголя, включая 9,9 литра алкогольных напитков, прошедших официальную государственную регистрацию алкоголя и 1,4 литра алкоголя незарегистрированного, что эквивалентно в среднем >170 граммам алкоголя в неделю на душу населения. Мужчины потребляли в среднем 18,3 литра чистого алкоголя, а женщины — 4,7 литра, что означает, что средний уровень потребления алкоголя среди мужчин почти в 4 раза выше, чем у женщин [15][16]. В Российской Федерации потребление водки на душу населения в 2020 г. составило 4,9 л, что на 2 % больше, чем в 2019 г. [17].

Известно, что приём алкоголя является фактором риска развития многих социально значимых заболеваний, в том числе артериальной гипертензии, ишемической болезни сердца, хронической сердечной недостаточности и др. [18—20], однако многие врачи уделяют недостаточно внимания тому факту, что многие лекарственные средства (ЛС) при одновременном употреблении с алкоголем могут вступать во взаимодействие с ним и, тем самым, риски развития НР повышаются [21]. Так, в проспективном когортном исследованиии Aduragbenro A и соавт. [22] с участием 1 280 взрослых пациентов, госпитализированных в течение 12 месяцев, было показано, что частота развития НР составила 5,2 %, при этом в 3,6 % случаев именно НР стали причиной госпитализации, а у 10,4 % пациентов — причиной смерти. Общий уровень летальности составил 0,5 %, и преимущественно был обусловлен развитием синдрома Стивенса-Джонсона / токсического эпидермального некролиза. Очень важен тот факт, что, по мнению авторов, 91 % НР можно было предотвратить. Наиболее часто осложнения фармакотерапии были вызваны приёмом нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП) (20,3 %), сахароснижающих (17,4 %) и антибактериальных (15,8 %) ЛС. Среди всех органов и систем наиболее часто наблюдались НР со желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) — 37 %, центральной нервной системы (ЦНС) — 30,2 % и кожи — 24,7 %. Обращает на себя особое внимание тот факт, что факторами риска развития НР по данным этого исследования было именно потребление алкоголя относительный риск (ОР) 1,7 (95 % доверительный интервал (ДИ) 1,04—2,80), а также длительность госпитализации в больнице (ОР 2,0 (95 % ДИ 1,16—3,26) [21][22].

Эта проблема характерна для лиц всех возрастов, включая даже пожилой и старческий. Так, в работе Adams WL [23] было показано, что почти 38 % пожилых людей одновременно принимают алкоголь и одно или нескольких ЛС, обладающих высоким риском развития НР [23]. Например, совместный приём этанола с пероральными сахароснижающими средствами увеличивает риск гипогликемии [24], а одновременное применение с алкоголем НПВП или ацетилсалициловой кислоты (АСК) может способствовать увеличению времени кровотечения, развитию лекарственно-индуцированных гастро- и энтеропатий и желудочно-кишечных кровотечений [25][26]. Onder G и соавт. [27] обнаружили, что среди 22 778 пациентов пожилого и старческого возраста (средний возраст 70,3±16,0 лет), медицинские данные, которых вошли исследование, 54,2 % (n=12 351) регулярно принимали умеренные количества алкоголя (≤40 г/сут). НР были зарегистрированы у 383 (3,7 %) непьющих и у 511 (4,1 %) лиц, регулярно принимающих алкоголь в умеренных дозах. Наиболее часто развивались НР со стороны ЖКТ (n=210; 0,9 % пациентов), эндокринной системы (n=156; 0,7 %), кожи (в т. ч. аллергического характера; n=102; 0,4 %) и сердечно-сосудистой системы (в том числе аритмий; n=78; 0,3 %). Среди ЛС наиболее часто осложнения были ассоциированы с приёмом диуретиков, НПВП и дигоксина. После поправки на возможные искажающие факторы, авторами были получены следующие результаты: умеренное употребление алкоголя ассоциировано с повышением риска НР на 24 % (отношение шансов (ОШ) 1,24; 95 % ДИ 1,08—1,43). При этом у женщин данные риски выше (ОШ 1,30; 95 % ДИ 1,09—1,55), чем у мужчин (ОШ 1,14; 95 % ДИ 0,90— 1,43). Возраст не оказывал существенного влияния на риск возникновения НР (<65 лет ОШ 1,28; 95% ДИ: 0,99—1,66; 65—79 лет: ОШ 1,22; 95 % ДИ 0,98—1,52; ≥80 лет: ОШ 1,20; 95 % ДИ 0,93—1,56) [27].

Лица пожилого и старческого возраста, многие из которых на регулярной или нерегулярной основе употребляют алкоголь, наиболее подвержены риску взаимодействий ЛС и этанола, ввиду наличия возраст-ассоциированных изменений функции органов и систем, а также полиморбидности и полипрагмазии [12]. Все это повышает риски развития НР у данной категории пациентов. Qato DM и соавт. [28] было проведено эпидемиологическое исследование, в которое вошли данные 2 975 пожилых людей, проживающих в обществе, в США, включённых в базу данных data from the National, Social life, Health and Aging Project (NSHAP). Авторы установили, что более 41 % человек пожилого и старческого возраста употребляли алкоголь регулярно (как минимум один раз в неделю), при этом более 20 % из них имели повышенный риск взаимодействия ЛС и алкоголя, т. к. они принимали ЛС, которые потенциально взаимодействуют с алкоголем. Особого внимания заслуживает тот факт, что >90 % (!) этих взаимодействий носили умеренный или серьёзный характер. Пожилые пациенты, регулярно употребляющие алкоголь, наиболее часто принимали антидепрессанты и анальгетики. Наибольший риск потенциальных взаимодействий ЛС и этанола был отмечен у пожилых мужчин с множественными хроническими заболеваниями [28].

В другом кросс-секционном популяционном исследовании [29], в которое вошли данные пациентов в возрасте ≥60 лет из Ирландского многолетнего исследования старения The Irish Longitudinal Study on Ageing (TILDA) [29] (n=3815), было выявлено, что 72 % участников данного исследования принимали препараты, которые потенциально могут взаимодействовать с алкоголем (преимущественно ЛС для лечения заболеваний cердечно-сосудистой и ЦНС), при этом 60 % из них сообщили о сопутствующем употреблении алкоголя. У лиц, которые не принимали ЛС, потенциально взаимодействующие с этанолом, алкоголь употребляли 69,5 % пациентов (p<0,001). Почти 28 % тех пациентов, кто сообщил об употреблении антигистаминных препаратов, употребляли алкоголь в больших дозах. Большое число (пятая часть) пациентов употребляли алкоголь в больших дозах одновременно с антикоагулянтами / антиагрегантами и другими ЛС для лечения сердечно-сосудистых заболеваний, а 16 % — с ЛС для лечения заболеваний ЦНС. В данном исследовании выявлены следующие факторы, которые повышают риск развития НР при одновременном применении ЛС, потенциально взаимодействующих с алкоголем, и этанола: мужской пол, более молодой возраст, проживание в городе, высокий уровень образования и курение в анамнезе [29].

Механизмы взаимодействия алкоголя и ЛС / Mechanisms of interaction between alcohol and drugs

Выделяют несколько механизмов взаимодействия алкоголя (этанола) с ЛС [30]:

  • изменение структуры и функции клеточных и субклеточных мембран;
  • изменение проницаемости гистогематических барьеров (как следствие нарушения текучести липидных мембран);
  • изменение структуры и функции различных рецепторов (опиоидных, дофаминовых, адренергических, ГАМК-ергических);
  • изменение структуры и функции ферментов (например, Na+/K+-АТФ-азы, Ca2 +-АТФ-азы, 5-нуклеотидазы, ацетилхолинэстеразы, аденилатциклазы, ферментов митохондриальной электронтранспортной цепи);
  • изменение структуры потенциалзависимых ионных каналов (подобных кальциевым);
  • «переключение» микросомальной этанолокислительной системы на окисление этанола (в результате — снижение уровня окисления других эндогенных и экзогенных лигандов);
  • индукция микросомальных ферментов печени — изменение скорости и уровня биотрансформации других веществ;
  • повышение секреции желудочной слизи и влияние на скорость эвакуации ЛС из желудка.

Различают 2 основных типа взаимодействий между алкоголем и ЛС: фармакокинетические (на уровне абсорбции, распределения, метаболизма и элиминации) и фармакодинамические (на уровне эффектов и рецепторов) [21]. Для более эффективного понимания механизмов фармакокинетических взаимодействий ЛС и алкоголя рассмотрим фармакокинетические параметры этанола.

Фармакокинетика этанола / Pharmacokinetics of ethanol

После приёма алкоголя внутрь небольшое его количество немедленно метаболизируется в желудке, но большая часть достигает системного кровотока, всосавшись в желудке (медленнее) и в верхних отделах тонкой кишки (быстрее) и пройдя через воротную вену и печень [31].

Всасывание этанола из просвета ЖКТ происходит исключительно путём пассивной диффузии. Градиент концентрации является наиболее важной движущей силой для абсорбции этанола в просвете ЖКТ. Следовательно, скорость абсорбции этанола коррелирует с концентрацией потребляемого алкоголя. В США стандартная доза этанола (1 дринк) равна 14,0 г или 0,2 г/кг на человека весом 70 кг (17,7 мл чистого алкоголя). Это количество чистого спирта эквивалентно 355 мл пива (содержание алкоголя 5 %), 237 мл солодового спирта (содержание алкоголя 7 %), 148 мл вина (содержание алкоголя 12 %) или 44,4 мл (1 шот) 80-градусных (40 % содержание алкоголя) крепких спиртных напитков или ликёров (например, джин, ром, водка, виски). Хотя небольшая часть потреблённого этанола всасывается в желудке, скорость абсорбции выше в двенадцатиперстной и тощей кишке. Таким образом, скорость опорожнения желудка является важным фактором в регулировании скорости абсорбции этанола из ЖКТ. Это основная причина, по которой одновременный приём пищи, особенно пищи с высоким содержанием жира, может снизить скорость абсорбции и, возможно, степень пресистемного метаболизма этанола, соответственно, токсическое действие (опьянение) наступает быстрее, когда этанол употребляется натощак, на пустой желудок [32].

Часть принятой дозы метаболизируется при первом прохождении через печень, а оставшаяся часть принятого алкоголя попадает в общую (то есть системную) циркуляцию и распределяется по тканям организма [31].

Алкоголь подвергается пресистемному метаболизму, активность которого значительно варьирует в зависимости от нутритивного статуса, диеты, этнической принадлежности, генетических особенностей, типа и качества одновременного приёма пищи, а также частоты и количества потребляемого этанола. У человека, который не употребляет алкоголь регулярно, средняя скорость клиренса этанола составляет примерно 7 г/ч. Основной путь метаболизма — окисления под действием алкогольдегидрогеназы (АДГ). Алкоголь метаболизируется преимущественно АДГ1,2,3 — семейство цинксодержащих цитозольных ферментов, присутствующих в печени, ЖКТ, почках, слизистой оболочке носа, семенниках и матке [32].

Помимо АДГ, ещё одним важным путём метаболизма алкоголя является CYP2E1. Установлено, что окисление этанола с помощью CYP2E1 составляет около 10—20 %, однако когда концентрация алкоголя в крови превышает 80 мг/дл (0,08%), происходит активация CYP2E1 и ≥50 % этанола метаболизируется именно этим изоферментом. Следовательно, роль CYP2E1 в метаболизме этанола возрастает после потребления большого количества этанола. Также важно отметить, что экспрессия CYP2E1 индуцируется хроническим употреблением этанола, голоданием, ожирением и сахарным диабетом. Изменения активности CYP2E1 при этих состояниях/заболеваниях могут также влиять на величину риска взаимодействия между этанолом и ЛС [32].

Основным метаболитом этанола является ацетальдегид, который далее метаболизируется альдегиддегидрогеназой (ALDH) до ацетата, который может превращаться в ацетилкофермент A (ацетил-КоА) в присутствии кофермента A и становится субстратом для цикла трикарбоновых кислот. Энергетическая ценность 1 грамма этанола — 7 ккал (или 29 кДж).

Также в меньшей степени этанол метаболизируется путём конъюгации с глюкуроновой кислотой с образованием этилглюкуронида и образования ацилового эфира жирных кислот с помощью синтазы [32]. У женщин из-за меньшего объёма распределения (Vd), более низкого по сравнению с мужчинами содержания АДГ и менее активного метаболизма обычно концентрация алкоголя в крови выше, чем у мужчин [32].

Возраст также оказывает влияние на фармакокинетику этанола. После употребления равного количества этанола [ 0,3 г/кг в 8 унциях (~236 мл) фруктового сока в течение 10 минут] натощак, средняя площадь под кривой (AUC) от нуля до 6 часов (AUC6) этанола была выше у мужчин старше 60 лет, чем у мужчин в возрасте 21—40 лет. Максимальная концентрация в плазме (Cmax) и AUC у пожилых женщин также была выше по сравнению с молодыми женщинами [32].

Примеры потенциальных взаимодействий различных фармакологических групп ЛС и отдельных ЛС с алкоголем (этанолом), а также их возможные клинические проявления представлены в табл. 1. [21][31—34].

Таблица 1

Потенциальные взаимодействия некоторых лекарственных средств и алкоголя и их клинические проявления [21][31—34]

Table 1

Potential interactions of some drugs and alcohol and their clinical manifestations [21][31—34]


Примечания: АСК — ацетилсалициловая кислота; ЖКК — желудочно-кишечное кровотечение; иМАО — ингибиторы моноаминооксидазы; ЛС — лекарственное(-ые) средство(-а); МАО — моноаминооксидаза; НПВС — нестероидные противовоспалительные средства; ССС — сердечно-сосудистая система; ТЦА — трициклические антидепрессанты; ЦНС — центральная нервная система.
Notes: ASA — acetylsalicylic acid; GIB — gastrointestinal bleeding; MAOi — monoamine oxidase inhibitors; MP — drug (s); MAO — monoamine oxidase; NSAIDs — non-steroidal anti-infl ammatory drugs; CVS — cardiovascular system; TCA — tricyclic antidepressants; CNS — Central Nervous System.

Фармакокинетические и фармакодинамические взаимодействия этанола и ЛС / Pharmacokinetic and pharmacodynamic interactions of ethanol and drugs

Этанол может вступать в фармакокинетические (на уровне всасывания, метаболизма, распределения, выведения) и фармакодинамические (на уровне фармакологических эффектов и рецепторов) взаимодействия с различными ЛС. Примеры подобных взаимодействий приведены в таблицах 2 [32][33][35] и 3 [31-35].

Таблица 2

Потенциальные фармакокинетические взаимодействия алкоголя и ЛС [32][33][35]

Table 2

Potential pharmacokinetic interactions of alcohol and drugs [32][33][35]


Примечания: AUC (area under curve) — площадь под кривой; Cmax — максимальная концентрация; Т1/2 — период полувыведения.
Notes: AUC — area under curve; Cmax — maximal concentration of drug in blood plasma; Т1/2 — half life.

Этанол оказывает дозозависимое угнетающее действие на ЦНС, клинические проявления которого варьируют от лёгкого анксиолитического эффекта, растормаживания поведения до седативного эффекта и угнетения дыхания [31—33]. Поэтому ЛС, которые могут вызывать угнетение ЦНС, такие как бензодиазепины, барбитураты, опиоиды и антидепрессанты, могут усиливать фармакологические эффекты этанола и наоборот. Воздействие этанола на сердечно-сосудистую систему более сложное [31—33]. Так, в течение нескольких часов после употребления этанола имеет место умеренная дилатация артерий, в том числе коронарных, однако длительное употребление этанола в больших дозах приводит к стойкому повышению систолического и диастолического артериального давления (АД). Этанол в высоких дозах также удлиняет интервал QT и реполяризацию желудочков, способствует развитию наджелудочковых аритмий, фибрилляции предсердий и кардиомиопатий. Возможно развитие лекарственных взаимодействий между алкоголем и ЛС, влияющими на проводимость, такими как трициклические антидепрессанты и антагонисты натриевых каналов. К сожалению, исследований, направленных на изучение фармакодинамических взаимодействий между алкоголем и ЛС, очень мало. Примеры потенциальных фармакодинамических взаимодействий этанола представлены в табл. 3 [31—35].

Таблица 3

Потенциальные фармакодинамичекие взаимодействия алкоголя и ЛС [31—35]

Table 3

Potential pharmacodynamic interactions between alcohol and drugs [31—35]


Примечание: ЦНС — центральная нервная система.
Note: CNS — Central Nervous System.

Рекомендации по назначению фармакотерапии пациентам, употребляющим алкоголь / Recommendations for prescribing pharmacotherapy to patients who consume alcohol

Для облегчения принятия решения о возможности назначения тех или иных ЛС пациентам, которые употребляют алкоголь, сотрудниками Национальной службы по охране здоровья Англии (National Health Service, NHS) был разработан ряд рекомендаций, которые систематизированы в табл. 4 [32][34][36].

Таблица 4

Рекомендации специалистам практического здравоохранения по принятию решения о назначении ЛС различных фармакологических групп пациентам, употребляющим алкоголь [32][34][36]

Table 4

Recommendations for health care practitioners on administration of drugs of various pharmacological groups to patients who consume alcohol [32][34][36]


Примечания: *— в оригинале статьи написано «принимать с большой осторожностью, мониторировать состояние пациента», однако ввиду наличия описанных в информационных источниках случаев летального исхода на фоне одновременного применения моклобемида и алкоголя авторами статьи принято решение настоятельно не рекомендовать их совместно использование; ** — в оригинале статьи написано «ввиду наличия риска угнетения дыхания — обсудите с врачом». АСК — ацетилсалициловая кислота; иАПФ — ингибиторы ангиотензин-превращающего фермента; иМАО — ингибиторы моноаминооксидазы; ЛС — лекарственное(-ые) средство(-а); МНО — международное нормализованное отношение; НПВС — нестероидные противовоспалительные средства; ТЦА — трициклические антидепрессанты; ЦНС — центральная нервная система.
Notes: *— in the original article it is written «take with great care, monitor patient», however, the authors of the article decided to discourage the simultaneous intake of moclobemide and alcohol due to the presence of case reports of deaths; ** — in the original article it is written «due to the risk of respiratory depression — discuss the use with your doctor.» ASA — acetylsalicylic acid; ACE inhibitors — angiotensin converting enzyme inhibitors; iMAO — monoamine oxidase inhibitors; LS — drug (s); INR — international normalized ratio; NSAIDs — non-steroidal anti-infl ammatory drugs; TCA — tricyclic antidepressants; CNS — Central Nervous System.

Также сотрудниками NHS для специалистов практического здравоохранения в области психиатрии сформулированы рекомендации по целесообразности и возможности приёма ЛС пациентами на фоне алкогольной интоксикации в зависимости от её тяжести, которая оценивается с помощью алкотестера (концентрация алкоголя в выдыхаемом воздухе) [36]:

  • ноль: в отсутствии иных противопоказаний назначаются все необходимые ЛС;
  • 0—0,15 мг/л: в отсутствии иных противопоказаний назначаются все необходимые ЛС; необходимо принять решение о целесообразности применения седативных/снотворных ЛС, принимаемых на регулярной основе, в случае если пациент уже находится в состоянии седации или спит;
  • 0,16—0,35 мг/л: требуется тщательная оценка состояния пациента для принятия решения о назначении фармакотерапии; не целесообразно применять седативные/снотворные ЛС, принимаемые на регулярной основе;
  • 0,36—0,8 мг/л: требуется тщательная оценка состояния пациента для принятия решения о назначении фармакотерапии (малая вероятность целесообразности назначения фармакотерапии);
  • >0,8 мг/л: назначение фармакотерапии не целесообразно.

Заключение / Conclusion

Таким образом, осложнения на фоне совместного применения алкоголя и ЛС могут возникнуть у любых категорий пациентов, однако наиболее подвержены риску подобного взаимодействия лица пожилого и старческого возраста, которые принимают препараты, потенциально взаимодействующие с алкоголем, что было продемонстрировано в ряде популяционных исследований.

При назначении ЛС любым категориям пациентов, которые потенциально могут одновременно принимать алкоголь, необходимо обязательно учитывать потенциальные фармакодинамические и фармакокинетические взаимодействия алкоголя и ЛС, при этом необходимо настоятельно рекомендовать прекратить прием алкоголя. Специалистам практического здравоохранения следует помнить о том, что на фоне некоторых ЛС (цефалоспорины, метронидазол и др.) потенциально может развиться дисульфирамоподобная реакция, клинически проявляющаяся чувствами «приливов», гипотензией, тошнотой, тахикардией, головокружением, диспноэ, спонтанным разрывом пищевода, нарушением зрения по типу двоения, что в конечном итоге существенно увеличивает риск развития летального исхода.

Список литературы

1. Angamo MT, Chalmers L, Curtain CM, Bereznicki LR. Adverse-Drug-Reaction-Related Hospitalisations in Developed and Developing Countries: A Review of Prevalence and Contributing Factors. Drug Saf. 2016;39(9):847-57. doi: 10.1007/s40264-016-0444-7.

2. Сычев Д.А., Остроумова О.Д., Кочетков А.И., Переверзев А.П., Остроумова Т.М., Клепикова М.В., Аляутдинова И.А., Эбзеева Е.Ю. Лекарственноиндуцированные заболевания: эпидемиология и актуальность проблемы. Фарматека. 2020;27(5):77-84. doi: 10.18565/pharmateca.2020.5.77-84.

3. Сычев Д.А. (ред.) Полипрагмазия в клинической практике: проблема и решения / учебное пособие. 2-е изд., испр. и доп. — СПб.: ЦОП «Профессия», 2018. — 272 с., ил.

4. Hakkarainen KM, Gyllensten H, Jonsson AK, et al. Prevalence, nature and potential preventability of adverse drug events: a population-based medical record study of 4970 adults. Br J Clin Pharmacol. 2014;78(1):170-83. doi: 10.1111/bcp.12314.

5. Davies EC, Green CF, Mottram DR, Pirmohamed M. Adverse drug reactions in hospital in-patients: a pilot study. J Clin Pharm Ther. 2006;31(4):335-41. doi: 10.1111/j.1365-2710.2006.00744.x.

6. Kongkaew C, Noyce PR, Ashcroft DM. Hospital admissions associated with adverse drug reactions: a systematic review of prospective observational studies. Ann Pharmacother. 2008;42(7):1017-25. doi: 10.1345/aph.1L037.

7. Khan LM, Al-Harthi SE, Saadah OI, Al-Amoudi AB, Sulaiman MI, Ibrahim IM. Impact of pharmacovigilance on adverse drug reactions reporting in hospitalized internal medicine patients at Saudi Arabian teaching hospital Impact of pharmacovigilance on adverse drug reactions reporting in hospitalized internal medicine patients at Saudi Arabian teaching hospital. Saudi Med J. 2012;33(8):863-8.

8. Mehta U, Durrheim DN, Blockman M, Kredo T, Gounden R, Barnes KI. Adverse drug reactions in adult medical inpatients in a South African hospital serving a community with a high HIV/AIDS prevalence: prospective observational study. Br J Clin Pharmacol. 2008 Mar;65(3):396-406. doi: 10.1111/j.1365-2125.2007.03034.x.9.

9. Einarson TR. Drug-related hospital admissions. Ann Pharmacother. 1993;27(7-8):832-40. doi: 10.1177/106002809302700702.

10. Onder G, Pedone C, Landi F, Cesari M, Della Vedova C, Bernabei R, Gambassi G. Adverse drug reactions as cause of hospital admissions: results from the Italian Group of Pharmacoepidemiology in the Elderly (GIFA). J Am Geriatr Soc. 2002;50(12):1962-8. DOI:10.1046/j.1532-5415.2002.50607.x.

11. Tisdale JE, Miller DA. Drug Induced Diseases: Prevention, Detection, and Management. 3rd Ed. Bethesda, Md.: American Society of HealthSystem Pharmacists; 2018; 1399 рр.

12. Сычев Д.А., Остроумова О.Д., Переверзев А.П., Кочетков А.И., Остроумова Т.М., Клепикова М.В., Эбзеева Е.Ю. Пожилой и старческий возраст пациентов как фактор риска развития лекарственно-индуцированных заболеваний. Безопасность и риск фармакотерапии. 2021;9(1):15-24. doi: 10.30895/2312-7821-2021-9-1-15-24.

13. Tandon VR, Khajuria V, Mahajan V, Sharma A, Gillani Z, Mahajan A. Drug-induced diseases (DIDs): An experience of a tertiary care teaching hospital from India [published correction appears in Indian J Med Res. 2016 Jan;143(1):123]. Indian J Med Res. 2015;142(1):33-9. doi: 10.4103/0971-5916.162093.

14. Vuppalanchi R, Chalasani N. Risk Factors for Drug-Induced Liver Disease. Drug-Induced Liver Disease. 2013:265-274. doi: 10.1016/b978-0-12-387817-5.00016-9.

15. Данные и статистика употребления алкоголя ВОЗ Доступно по: https://www.euro.who.int/ru/health-topics/disease-prevention/alcohol-use/data-and-statistics Ссылка активна на 20.05.2021

16. WHO Fact sheet on alcohol consumption, alcohol-attributable harm and alcohol policy responses in European Union Member States, Norway and Switzerland. Доступно по: https://www.euro.who.int/_data/assets/pdf_file/0009/386577/fs-alcohol-eng.pdf Ссылка активна на 20.05.2021

17. РБК: Потребление водки выросло в России на 2% в 2020 году. Доступно по: https://www.rbc.ru/rbcfreenews/6035b7139a7947e7cc3f0764. Ссылка активна на 20.05.2021

18. Клинические рекомендации: «Стабильная ишемическая болезнь сердца». 2020. ID:КР155/1. Доступно по: https://cr.minzdrav.gov.ru Ссылка активна на 20.05.2021

19. Клинические рекомендации: «Артериальная гипертензия у взрослых». 2020. ID:КР62. Доступно по: https://cr.minzdrav.gov.ru Ссылка активна на 20.05.2021

20. Клинические рекомендации: «Хроническая сердечная недостаточность». 2020. ID:КР156/1 Доступно по: https://cr.minzdrav.gov.ru Ссылка активна на 20.05.2021

21. Alcohol-related drug interactions Pharmacist’s Letter/Prescriber’s Letter 2008241240106. Доступно по: http://hamsnetwork.org/meds/interactions.pdf Ссылка активна на 20.05.2021

22. Aduragbenro A, Waheed A, Ifetoluwanimi A, et al. Prospective cohort study on adverse drug reactions on all admissions to internal medicine: Incidence, risk factors and fatality. Authorea. May 12, 2020. doi: 10.22541/au.158931082.22879201.

23. Adams WL. Potential for adverse drug-alcohol interactions among retirement community residents. J Am Geriatr Soc. 1995 Sep;43(9):1021-5. doi: 10.1111/j.1532-5415.1995.tb05567.x.

24. Krentz AJ, Ferner RE, Bailey CJ. Comparative tolerability profiles of oral antidiabetic agents. Drug Saf. 1994;11(4):223-41. doi: 10.2165/00002018-199411040-00002.

25. Kaufman DW, Kelly JP, Wiholm BE, Laszlo A, Sheehan JE, Koff RS, Shapiro S. The risk of acute major upper gastrointestinal bleeding among users of aspirin and ibuprofen at various levels of alcohol consumption. Am J Gastroenterol. 1999 Nov;94(11):3189-96. doi: 10.1111/j.1572-0241.1999.01517.x.

26. Deykin D, Janson P, McMahon L. Ethanol potentiation of aspirininduced prolongation of the bleeding time. N Engl J Med. 1982;306(14):852-4. doi: 10.1056/NEJM198204083061406.

27. Onder G, Landi F, Della Vedova C, Atkinson H, Pedone C, Cesari M, Bernabei R, Gambassi G; GIFA Study. Moderate alcohol consumption and adverse drug reactions among older adults. Pharmacoepidemiol Drug Saf. 2002;11(5):385-92. doi: 10.1002/pds.721.

28. Qato DM, Manzoor BS, Lee TA. Drug-Alcohol Interactions in Older U.S. Adults. J Am Geriatr Soc. 2015;63(11):2324-31. doi: 10.1111/jgs.13787.

29. Cousins G, Galvin R, Flood M, Kennedy MC, Motterlini N, Henman MC, Kenny RA, Fahey T. Potential for alcohol and drug interactions in older adults: evidence from the Irish longitudinal study on ageing. BMC Geriatr. 2014;14:57. DOI: 10.1186/1471-2318-14-57.

30. Зупанец И.А., Бездетко Н.В., Деримедведь Л.В. Фармацевтическая опека: клинико-фармацевтические аспекты применения алкоголя в медицине. Провизор. 2003;4:12-17.

31. Weathermon R, Crabb DW. Alcohol and medication interactions. Alcohol Res Health. 1999;23(1):40-54.

32. Chan LN, Anderson GD. Pharmacokinetic and pharmacodynamic drug interactions with ethanol (alcohol). Clin Pharmacokinet. 2014;53(12):1115-36. doi: 10.1007/s40262-014-0190-x.

33. Leigh Ann Anderson. Drug and Alcohol Interactions — What to Avoid Доступно по: https://www.drugs.com/article/medications-and-alcohol.html Ссылка активна на 20.05.2021

34. Marwa Noureldin, Jane Krause, Lulu Jin, Valerie Ng, Mai Tran. Drug-alcohol interactions: A review of three therapeutic classes. US Pharm. 2010;35(11):29-40. Доступно по: https://www.uspharmacist.com/article/drug-alcohol-interactions-a-review-of-three-therapeutic-classes. Ссылка активна на 20.05.2021

35. Tanaka E, Misawa S. Pharmacokinetic interactions between acute alcohol ingestion and single doses of benzodiazepines, and tricyclic and tetracyclic antidepressants — an update. J Clin Pharm Ther. 1998;23(5):331-6. doi: 10.1046/j.1365-2710.1998.00175.x.

36. Sussex Partnership NHS Trust. Guidance on the administration of medicines to inpatients believed to have consumed alcohol. Доступно по: http://www.sussexpartnership.nhs.uk/sites/default/files/documents/alcohol_consumption_guidance_on_admin_of_meds_0412-_final_0.pdf Ссылка активна на 20.05.2021


Об авторах

Д. А. Сычёв
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ
Россия

Сычёв Дмитрий Алексеевич, д. м. н., профессор, член-корр. РАН, ректор, зав. кафедрой клинической фармакологии и терапии. SPIN-код: 4525-7556

Москва



О. Д. Остроумова
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ; ФГАОУ ВО Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова Минздрава Российской Федерации (Сеченовский университет)
Россия

Остроумова Ольга Дмитриевна, д. м. н. профессор, зав. кафедрой терапии и полиморбидной патологии ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава РФ; профессор кафедры клинической фармакологии и пропедевтики внутренних болезней ФГАОУ ВО Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет). SPIN-код: 3910-6585

Москва



А. П. Переверзев
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ
Россия

Переверзев Антон Павлович, к. м. н., доцент кафедры терапии и полиморбидной патологии. SPIN-код: 4842-3770

Москва



А. И. Кочетков
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ
Россия

Кочетков Алексей Иванович, к. м. н., доцент кафедры терапии и полиморбидной патологии. SPIN-код: 9212-6010

Москва



Т. М. Остроумова
ФГАОУ ВО Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова Минздрава Российской Федерации (Сеченовский университет)
Россия

Остроумова Татьяна Максимовна, к. м. н., ассистент кафедры нервных болезней и нейрохирургии. SPIN-код: 5043-4713

Москва



Е. Ю. Эбзеева
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ
Россия

Эбзеева Елизавета Юрьевна, к. м. н., доцент кафедры терапии и полиморбидной патологии. SPIN-код: 2011-6362

Москва



М. В. Клепикова
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ
Россия

Клепикова Мария Викторовна, к. м. н., доцент кафедры терапии и полиморбидной патологии. SPIN-код: 1718-1030

Москва



Для цитирования:


Сычёв Д.А., Остроумова О.Д., Переверзев А.П., Кочетков А.И., Остроумова Т.М., Эбзеева Е.Ю., Клепикова М.В. Алкоголь как фактор риска лекарственно-индуцированных заболеваний. Качественная Клиническая Практика. 2021;(2):52-66. https://doi.org/10.37489/2588-0519-2021-2-52-66

For citation:


Sychev D.A., Ostroumova O.D., Pereverzev A.P., Kochetkov A.I., Ostroumova T.M., Ebzeeva E.Yu., Klepikova M.V. Alcohol as a risk factor for drug-induced diseases. Kachestvennaya Klinicheskaya Praktika = Good Clinical Practice. 2021;(2):52-66. (In Russ.) https://doi.org/10.37489/2588-0519-2021-2-52-66

Просмотров: 603


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2588-0519 (Print)
ISSN 2618-8473 (Online)

 https://collaborator.pro/?ref=UelD4i